250 Бобруйская Краснознаменная ордена Суворова II степени стрелковая дивизия
Главная | Боевой путь | Книга Памяти | Однополчане | Документы Карты Награждения Помощь Поиск по сайту
 

Бои в Восточной Пруссии

Из книги А.В. Горбатова "Годы и войны" (история 3А)

В конце декабря мы получили выписку из оперативной директивы штаба фронта, в которой 3-й армии было приказано осуществить прорыв на семикилометровой полосе, нанося главный удар в направлении Красносельц, Яново и вспомогательный - на Александрово. К исходу третьего дня овладеть пунктами Единорожец, Пшасныш, к исходу десятого-одиннадцатого дня овладеть рубежом Клайн-Дакхайм, Найденбург. Иметь в виду, что с рубежа Пшасныш будет введен 3-й гвардейский кавкорпус в направлении Хожеле, Алленштайн (Ольштын). Правее нас одним стрелковым корпусом наступает 49-я армия, сматывая боевые порядки противника по правому берегу Нарева. Левее прорывает фронт и наступает 48-я армия

Нам предстояло прорвать сильную, глубоко эшелонированную оборону. На глубине тридцать пять километров у противника были три оборонительные полосы: первая состояла из передовой позиции и пяти сплошных траншей полного профиля, вторая (на реке Ожиц, с предмостным укреплением у Красносельца) - из трех траншей с проволочным заграждением и минными полями; такая же третья полоса проходила по линии Улятово, Шляхецке, Ростково. Между полосами имелись промежуточные и отсечные позиции.

Наступление началось 13 января. В течение первых пяти дней фронтам удалось прорвать вражескую оборону и развить успех на основных направлениях. А когда появилась возможность окружить группу армий "Центр", Ставка уточнила задачу 2-му Белорусскому фронту.

18 января мы овладели Красносельцем.

20 января мы были уже в Хожеле. Взяли сто пятьдесят пленных. дивизии "Великая Германия".

Части 1172-го стрелкового полка [35/348] под командованием подполковника Серегина первыми перешли границу Восточной Пруссии днем 20 января 1945 года

Город Яново находится на берегу реки Ожиц, отделявшей некогда в этом месте Польшу от Восточной Пруссии. Дивизии Михалицина [40/5] и Веревкина [40/169] были уже за рекой.

В городе Вилленберг мы встретили ожесточенное сопротивление. Здесь, на реке Омулев, у противника был заранее подготовленный рубеж с двумя траншеями и проволокой в два кола. Город горел, подожженный фашистами. Форсировав реку, мы овладели им обходом с востока и запада.

Вторым по величине городом в Восточной Пруссии - Алленштайн овладели 22 января соединения 3-го гвардейского кавкорпуса и 35-го стрелкового корпуса, а 23-го наша армия была в Ортельсбурге и Пассенхайме (Вилленберг и Ортельсбург были захвачены ночным боем).

Выход на линию Клайн-Дакхайм и Мушакен мы выполнили за семь суток.

24 января, продвинувшись лишь на три - пять километров, мы оказались перед вторым укрепленным районом, созданным задолго до войны. В полосе нашей армии он проходил в северо-западном направлении - от Ортельсбурга на Пассенхайм и далее на Алленштайн, по перешейкам между озерами. Берега озер, почти везде высокие, были покрыты сосновым лесом. В ряде мест противник разрушил плотины, затопив низменности и овраги.

К 1 февраля мы вышли к городу Гутштадт.

В результате этих мер сопротивление противника возросло. Мы это почувствовали в ближайшие дни, выйдя к городу Вормдитт на внешнем обводе кенигсбергского оборонительного рубежа.

Мы решили из наступавших в линию корпусов вывести 41-й во второй эшелон, чтобы было чем развивать успех после прорыва, выполненного двумя корпусами первого эшелона; получше подготовиться, поднакопить боеприпасы; прорыв осуществить на узком фронте.

Через три дня, на рассвете 5 февраля, наши цепи по лощине, заросшей кустарником, который скрывал их от противника, подошли к его обороне и после десятиминутного артиллерийского налета внезапно атаковали правым флангом.

Второй эшелон устремился через передний край к лесу и тоже скрылся в нем. Лишь к утру мы овладели всем лесом и, вклинившись в оборону противника (семь километров по фронту и пять километров в глубину), вышли к реке Древенц, где встретились с новым оборонительным рубежом.

На второй день части дерзкого генерала Телкова [41/120] и расчетливого полковника Абилова [35/250] первыми форсировали реку Древенц и вклинились в следующий рубеж немецкой обороны. Наступая на север, мы одновременно расширяли прорыв в западном направлении: части генерала Веревкина [40/169] и полковника Украинского [40/129] через заболоченную низину подошли вплотную к восточным и северо-восточным окраинам города Вормдитт. За эти два дня было отбито более тридцати контратак противника; большая их часть, притом самых решительных, пришлась на второй день.

Гитлеровцы контратаковали нас непрерывно в течение двух дней. Они несли страшные потери. Потери несли и мы. Но мы не отступили ни на шаг.

После этих непрерывных боев наступила некоторая пауза, которой мы воспользовались, чтобы подвезти боеприпасы, "подчистить" еще раз тылы и пополнить за их счет малочисленные роты.

Пространство, оставшееся до моря, надо было преодолеть как можно быстрее - этого требовал общий план операции. Город Вормдитт, оказавшийся на нашем пути, был обложен с востока, юга и юго-запада. Мы решили обойти его и с севера. Хотелось спасти город от разрушений. У нас было два учебных батальона, готовивших сержантов из бывалых солдат. Всем курсантам надели красные нарукавные повязки. Войдя в город, эти два батальона должны были составить его гарнизон, следить за порядком и не допускать пожаров.

Удар наносился на северо-запад, чтобы перерезать шоссе на Мельзак. Начали наступление днем 14 февраля. За два часа продвинулись на два-четыре километра. Противник несколько раз нас контратаковал, но к вечеру шоссе и железная дорога были перерезаны, а через сутки город был полностью очищен от врага. Вормдитт - крупный узел шоссейных и железных дорог, его потеря была для немецких войск на этом участке очень чувствительной, но благодаря нашему обходному маневру они вынуждены были его оставить. И не просто оставить, а целехоньким: не был разрушен ни один дом.

На второй день, после того как наша армия вошла в подчинение 3-му Белорусскому фронту, к нам в Фраймарк прибыл генерал армии Черняховский. Его я видел впервые. Он был очень молодым, энергичным и уверенным.

Для овладения городом Мельзак у нас было два варианта: первый - обход с востока и северо-востока и второй, предложенный генералом Никитиным [35], - ночной бой (так мы взяли уже три города). В пользу первого варианта было то, что мы получили бы в свое распоряжение еще один неразрушенный город; но обстановка здесь была иной, чем перед Вормдитом, - наш левый фланг не только не охватывал Мельзак с юго-запада, но и сильно отставал от правого фланга, а перед правым были две реки.

Оба варианта были доложены генералу Черняховскому.

- Какой вариант вам больше нравится? - спросил меня командующий. - Я думаю использовать тот и другой, но раздельно, - ответил я. - Днем шестнадцатого наступать с решительной целью правофланговым сорок первым корпусом и его наступление обеспечить мощной артподдержкой, чтобы привлечь к правому флангу все резервы противника. А в полночь на семнадцатое атаковать город тридцать пятым корпусом.

Осуществляя наш план, 41-й стрелковый корпус к четырнадцати часам 16 февраля форсировал реку Вальш, но был остановлен на реке Варнау. Однако основные резервы противника уже были прикованы к нашему правому флангу, и я дал указание Никитину [35] быть готовым к ночному наступлению на город. За три часа до темноты артиллерии приказано было повернуть свои стволы на город и обеспечивать ночное наступление 35-го стрелкового корпуса.

В двух километрах южнее города Мельзак находился кирпичный завод, превращенный противником в опорный пункт.

В час ночи тишину нарушил залп "катюш", а потом прогрохотали почти одновременно разрывы трехсот снарядов, выпущенных по переднему краю обороны и по городу. Наши войска с незначительными потерями овладели обороной противника и ворвались в город. К трем часам утра Мельзак был взят.

В этом бою особенно отличились части гвардии полковника Вязниковцева [35/290] и гвардии полковника Грекова [35/348].

Этот успех был использован 41-м стрелковым корпусом: он форсировал левым флангом реку Вальш, а правым - реку Варнау; 40-й стрелковый корпус продвинулся на два километра, вышел к реке Вальш, а 169-я стрелковая дивизия Ф.А. Веревкина даже форсировала ее у левой границы армии.

Захват городов Вормдитт, Мельзак и других был отмечен благодарственным приказом и салютом в Москве.

Противник, выбитый из Мельзака, отошел на запасные позиции в двух километрах севернее и западнее города.

Утром 17 февраля генерал армии Черняховский вызвал меня к телефону, поздравил о успехом, ознакомился с обстановкой и спросил, не отстают ли командиры дивизий и корпусов от боевых порядков и где находится штаб армии. Ответив на его вопросы, я добавил:

- Только что вернулся от Урбановича [41], он находится от противника в полутора километрах. Из-за систематического артобстрела я с трудом выбрался от него. Остальные командиры корпусов в таком же положении.

Учитывая, что он поедет с востока, я предупредил его, что шоссе здесь просматривается противником, обстреливается артогнем, но Черняховский не стал слушать и положил трубку.

Имея в своем распоряжении два часа, я решил съездить к командиру 35-го корпуса Никитину - его НП находился в одном километре севернее города и на таком же расстоянии от противника. Подходы просматривались и обстреливались, поэтому я был вынужден оставить свою машину на северной окраине города и пойти пешком между железной и шоссейной дорогами.

У 290-й дивизии и 35-го корпуса наблюдательный пункт был совместный. Моему появлению командиры нисколько не удивились - такие посещения были делом обычным. Они доложили обстановку и свои намерения. После этого я отправился тем же путем обратно.

Проехав город, я, чтобы не опоздать, поспешил к развилке шоссе в семистах метрах восточное городской окраины. Не доехав туда метров полтораста, я увидел подъезжавший "виллис" и услыхал один выстрел со стороны противника. Как только "виллис" командующего очутился на развилке, раздался единственный разрыв снаряда. Но он был роковым.

Еще не рассеялись дым и пыль после разрыва, как я уже был около остановившейся машины. В ней сидело пять человек: командующий фронтом, его адъютант, шофер и два солдата. Генерал сидел рядом с шофером, он склонился к стеклу и несколько раз повторил: "Ранен смертельно, умираю".

Я знал, что в трех километрах находится медсанбат. Через пять минут генерала смотрели врачи. Он был еще жив и, когда приходил в себя, повторял: "Умираю, умираю". Рана от осколка в груди была действительно смертельной. Вскоре он скончался. Его тело увезли в деревню Хаинрикау [Heinrikau - 7 км севернее Wormditt - Орнета]. Никто из четверых не был ранен, не была повреждена и машина.

Из штаба 41-го корпуса я донес о случившейся беде в штаб фронта и в Москву. В тот же день к нам прибыл член Военного совета фронта, а на другой день приехали представители следственных властей. Потом тело генерала Черняховского увезли.

О гибели командующего были извещены войска. Мы призывали беспощадно отомстить врагу за нашу большую утрату.

Я ответил, что упорство противника возрастает. Дивизии наши, мягко говоря, далеко не полны: они насчитывают в среднем по 3300 едоков, но не более 300 человек боевого состава.

После некоторой передышки и перегруппировки войск мы сосредоточили на пятикилометровом фронте пехоту с двойным превосходством над противником, артиллерию и минометы с превосходством в пять раз (но танков и самоходок у нас было всего восемнадцать) и перешли 14 марта в наступление.

К счастью, 18 и 19 марта была летная погода. Авиация помогла нам оседлать автостраду, которая, находясь в тылу противника, служила прекрасным рокад - ним путем для маневрирования его резервов. В эти два дни авиация не только помогла наземным войскам продвинуться, но и дала ценные сведения о группировке противника в глубине обороны. Наши войска продвинулись еще на пять километров, что в то время было большим успехом. От залива мы находились уже всего в пяти - семи километрах. Последний рубеж противника проходил у города Хайлигенбайль [Мамоново] и идущей от него к городу Браунсберг [Бранево] железной дороги, сплошь заставленной вагонами. Этот рубеж был взят ночной атакой 25 марта. (Город Браунсберг не входил в полосу нашей армии, он был занят соседом. Но в приказе Верховного Главнокомандующего была объявлена благодарность также и войскам нашей армии, так как наше обходное движение вынудило противника отступить.) В тот же день корпус генерала Урбановича [41] вышел к заливу Фришес-Хафф. К рассвету вся наша армия была на его берегу.

Примечание

В состав 3-й армии в январе-марте 1945 года входили 35 (Никитин Николай Александрович), 40 (Кузнецов Владислав Степанович) и 41 (Урбанович Виктор Казимирович) стрелковые корпуса.

В корпуса входили следующие стрелковые дивизии:
35 ск - 250 сд (Абилов Махмуд Абдулрза), 290 сд (Вязниковцев Николай Александрович), 348 сд (Греков Михаил Андреевич);
40 ск - 5 гв.сд (Михалицын Петр Тихонович), 129 - 2-я моск. (Украинский Андрей Антонович), 169 сд (Веревкин Федор Андреевич);
41 ск - 120гв. сд (Телков Петр Сергеевич), 269 сд (Кубасов Алексей Федорович), 323 сд (Маслов Василий Тимофеевич)

Музей Боевой славы 3-й общевойсковой Армии располагается в гимназии №1504 г.Москвы, ул. Сталеваров, 10, gym1504.edu@mtu-net.ru.

Из книги М.Г.Хомуло "Полк, к бою!" (история 878 сп 290 сд 35 ск 3А)

8 октября 290-я стрелковая дивизия вошла в состав 35-го корпуса, а утром 12 октября уже вступила в бой.

Противник любой ценой пытался удержать населенный пункт Червонка, прикрывающий подступы к городу Макув-Мазовецкий. Здесь-то и развернулись тяжелые бои.

Трое суток полки нашей дивизии отбивали непрерывные контратаки вражеских танков и пехоты, поддерживаемых огнем тяжелой артиллерии и многоствольных минометов. Но особенно ожесточенные бои начались 15 октября. Противник с утра ввел в дело свежие части 3-й танковой и 12-й пехотной дивизий. А затем с 14.00 до 21.00 гитлеровцы предприняли четыре контратаки, каждая силой от батальона и до полка пехоты, которые всякий раз сопровождали от 20 и до 50 танков и САУ. Но все эти контратаки мы отбили с большим уроном для противника.

Правда, и наши полки первого эшелона понесли чувствительные потери. Погибло немало руководящего комсостава, в их числе командир 882-го стрелкового полка подполковник Ф. М. Стефаненко и командир 885-го подполковник В. И. Шипилов.

Полку с приданным артполком дивизии приказано было занять оборону на рубеже Шляхетска, Севереново. Основные усилия сосредоточить вдоль шоссе Залузе - Ружан.

С утра 16 октября мы приступили к совершенствованию обороны. Боевой порядок на широком, более чем пять километров, участке пришлось строить в один эшелон, с выделением стрелковой роты в резерв командира полка. Батальоны же располагали свой боевой порядок в два эшелона.

14 ноября наш полк был выведен в тыл, и дивизия, полностью укомплектованная, составила второй эшелон 35-го стрелкового корпуса. Но в ночь на 22 декабря она снова сменила в обороне части 348-й стрелковой дивизии.

Гитлеровцы по-прежнему вели себя тихо, видимо и не помышляя о наступлении. Правда, обе стороны вели непрерывную разведку, иногда даже разведку боем.

С первых чисел января 1945 года части и соединения 3-й армии начали подготовку к наступлению. Но чтобы ввести противника в заблуждение, полки и дивизии, стоявшие в обороне, получили приказ имитировать ее дальнейшее совершенствование. Под прикрытием всех этих имитационных мероприятий у нас проводилась большая подготовительная работа к наступлению. Ибо нашим войскам предстояло прорвать довольно сильную, глубоко эшелонированную оборону противника.

Ее первая полоса состояла из передовой позиции и пяти сплошных траншей полного профиля. Вторая, проходившая по реке Ожиц с предмостным укреплением у Красносельца, - из трех траншей, прикрытых проволочными заграждениями и минными полями. Третья полоса тоже имела три траншеи. Между полосами, в свою очередь, имелись промежуточные и отсечные позиции.

В ночь на 13 января 1945 года 290-я стрелковая дивизия сосредоточилась в лесу, что в трех километрах северо-западнее Залузе.

На рассвете 14 января тысячи наших орудий и гвардейских минометов мощным залпом разбудили тишину туманного январского утра 1945 года, возвестив о начале нашего вступления на территорию Восточной Пруссии...

В течение первых суток наступления, несмотря на мощную артподготовку, дивизии первого эшелона продвинулись на главном направлении всего на три-пять, а в результате ночного боя еще на один-полтора километра. Объяснялось это тем, что 14 января день был пасмурным, с видимостью всего несколько десятков метров. В этих условиях наша авиация не могла участвовать в боевых действиях и поддержать наступающие войска. Да и артиллерия вела огонь почти вслепую. Мы, помнится, тогда даже удивлялись - к чему такая спешка? Обычно при неблагоприятных погодных условиях наступление на день-два откладывается, а тут... И лишь после войны узнали: Красная Армия, верная взятому на себя долгу, выручала союзников, по которым гитлеровцы именно в те дни нанесли мощный контрудар в Арденнах.

Противник же, воспользовавшись плохой видимостью (а второй день наступления был такой же пасмурный, как и первый), подтянул за ночь к участку прорыва резервы, в том числе и танковую дивизию "Великая Германия". И в 8.30 утра 15 января после непродолжительной, но мощной артподготовки начались его контратаки. За два часа наши дивизии первого эшелона на разных участках отразили их семь. А во второй половине дня в этом натиске приняла участие и танковая дивизия врага. Бой не прекращался дотемна. Населенные пункты Замощь, Подыховне, Воля-Пеницка, Дворская и Голониво по нескольку раз переходили из рук в руки.

Части 290-й стрелковой дивизии находились пока во втором эшелоне. Но в 19.00 противник, воспользовавшись отставанием правого фланга 73-й дивизии 48-й армии, наступавшей слева от нашего 35-го стрелкового корпуса, нанес сильнейший танковый удар по левому флангу 480-й дивизии. Подразделения ее 760-го стрелкового полка не выдержали этого удара и начали отходить. Чтобы выправить положение, в бой были введены и наши 885-й и 878-й стрелковые полки.

К утру 16 января благодаря решительным действиям этих частей положение было восстановлено. После этого нашу дивизию снова вывели во второй эшелон корпуса.

Все утро 16 января части и соединения первого эшелона корпуса продолжали отражать сильнейшие контратаки противника. Перелом наступил где-то после обеда. Погода прояснилась, и в воздухе появилась краснозвездная авиация. При ее поддержке наши войска снова перешли в наступление.

18 января 290-ю стрелковую дивизию с рубежа реки Ожиц повторно ввели в бой, чтобы развить наметившийся успех корпуса. Наш 878-й полк получил задачу овладеть рядом населенных пунктов.

Сбив противника с левого берега реки Ожиц и развивая наступление дальше, полк одним батальоном вскоре завязал бой за деревню Рогово. Попытка овладеть ею с ходу успеха не имела. Более того, враг сам предпринял несколько сильных контратак. В одной из них противник бросил на нас кроме пехоты еще и 12 танков. К исходу дня полк все-таки овладел Роговом и начал преследование отходящего противника.

А в полдень 20 января, удачно форсировав реку Ожиц в районе города Яново, вступили уже непосредственно на территорию Восточной Пруссии.


В Восточной Пруссии наши войска встретили пустующие населенные пункты. Жители из них были частично эвакуированы, а то и целыми семьями скрывались в лесах, запуганные геббельсовской пропагандой о "зверствах" русских. А на некоторых хуторах нашим войскам оказывали сопротивление.

Впереди, всего в нескольких километрах, - небольшой городок Едвабно. Батальоны на марше уже давно, люди устали, но надо еще пройти эти километры.

Вечером пришло новое боевое распоряжение: "Полку, продолжая развивать наступление на Едвабно, о утра 22 января обеспечить ввод в прорыв частей 3-го гвардейского кавалерийского корпуса. В дальнейшем активными действиями прикрыть его правый фланг".

Полк продолжал преследовать противника по дороге на Пассенхайм, двигаясь походным порядком.

...Угрозу правому флангу кавкорпуса создавали отходящие параллельно ему части танковой дивизии "Великая Германия", а также 558-я и 129-я пехотные дивизии врага. Пополудни разведчики доложили, что справа от нашего маршрута на перехват полку выдвигается колонна пехоты противника с несколькими самоходками. Что делать? Принимаю решение главным силам продолжать движение в заданном направлении, а 1-му батальону с полковой артиллерийской батареей упредить противника в захвате высот справа, не дать ему возможности выйти на маршрут конников.

1-й батальон с поставленной задачей справился блестяще. Он не только упредил противника и захватил высоты, но, отбив несколько его ожесточенных атак, сам стал теснить фашистов и продвигаться вперед.

В конце дня ко мне прискакал лейтенант-кавалерист, представился и сообщил, что его командир полка находится на ферме в полутора километрах от дороги и, если можно, просил меня подъехать к нему для уточнения обстановки.

Командир кавалерийского полка подполковник М. Т. Шевченко встретил меня тепло, дружески. Подробно проинформировал о создавшейся обстановке. Сказал, что их корпус продвигается в направлении Алленштайна, встречая на пути ожесточенное сопротивление гитлеровцев. Особенно оно сильно у перекрестков дорог и в населенных пунктах. Много разрозненных групп фашистов пытаются сейчас пробиться через наши боевые порядки к Алленштайну и вообще на запад. Его полк командиром корпуса остановлен на этом рубеже. Приказано развернуть часть сил на восток и не пропускать выходящие из наших тылов вражеские группы.

В 18.00 подполковник М. Т. Шевченко получил радиограмму из штаба своего корпуса, в которой его полку предлагалось продвигаться дальше, к Алленштайну. За ним выступили и мы. Но где-то около полуночи пришла радиограмма командира 290-й стрелковой дивизии, приказывающая нам развернуться в обратном направлении, совершить марш и сосредоточиться в назначенном районе в готовности с утра принять участие в наступлении.

Дивизия в составе главных сил армии к этому времени уже вышла к переднему краю второго укрепленного района противника, созданного им еще задолго до войны. В полосе наступления армии он проходил от Ортельсбурга на Пассенхайм и далее на Алленштайн по перешейкам между Мазурскими озерами. Берега озер почти везде высокие, обрывистые, поросшие густым сосновым лесом. Плотины везде взорваны, низменности и овраги затоплены водой.

Здесь против нас стояли понесшие значительные потери, но все еще достаточно боеспособные части танковой дивизии "Великая Германия", 24-я танковая дивизия, 558, 129 и 299-я пехотные дивизии, немало отдельных полков и батальонов.

...Где-то около часу ночи комдив приказывал нам выдвинуться в район межозерных дефиле, что в лесах северо-западнее Вартенбурга, и, зайдя фашистам в тыл, наступать в направлении Пассенхайма, навстречу главным силам дивизии.

Я связался по рации с комдивом, доложил, что вышел фашистам в тыл и уже атакую. Полковник Н. А. Вязниковцев (после гибели полковника И. Г. Кального он вступил в командование 290-й дивизией), внимательно выслушав меня, указал по карте рубеж, на который полку категорически запрещалось выходить, так как в этом случае он мог попасть под огонь своей же артиллерии. А затем сообщил, что через пятнадцать минут 882-й и 885-й полки тоже начнут атаку противника с фронта и будут развивать наступление на город Едвабно.

В результате обходного маневра (882-й стрелковый с 1812-м самоходным полком - с юго-запада, а наш ударил с северо-запада) город Едвабно в этот же день был полностью очищен от оборонявших его частей 299-й пехотной дивизии врага.

Развивая наступление дальше, части нашей 290-й дивизии вскоре овладели и городом Пассенхаймом. Затем, круто повернув на северо-запад, в течение четырех суток вели упорные бои в межозерных дефиле с отошедшими сюда потрепанными полками 299-й пехотной дивизии, поддерживаемыми на этот раз танками и бронетранспортерами.

К исходу 27 января дивизия сражалась юго-восточнее города Вартенберга, а к 1 февраля ее части были уже на подступах к Гудштадту, надежно прикрывая активными действиями правый фланг 35-го стрелкового корпуса.

К трем часам ночи над этим городом взвился красный флаг.

При подходе наших войск к Вормдиту, который входил во внешний обвод Кенигсбергского оборонительного рубежа, мы почувствовали, что сопротивление противника значительно возросло.

5 февраля наш полк, наступая на левом фланге дивизии, вел бой с противником в лесном массиве Вормдит-Терштадтвальд. Против нас действовало всего лишь до двух с половиной сотен гитлеровцев. Но и с этими силами, к тому же опирающимися на доты, сеть которых располагалась по просекам и полянам, обескровленному в предыдущих боях полку справиться было нелегко.

Перед вечером противник к тому же предпринял и сильную контратаку. Организованным огнем она вначале была отбита. Мы вскоре вышли к реке Древенц, где и закрепились, ожидая подхода остальных частей дивизии.

Форсировав Древенц, наша дивизия, как и другие соединения армии, вклинилась уже во второй рубеж Кенигсбергского укрепленного района. Развивая наступление дальше, она 11 февраля штурмом овладела городом Мегинен. И снова двинулась вперед, общим направлением на Мельзак.

Противник подразделениями из 19-й механизированной и 14-й пехотной дивизий упорно оборонял этот город. Ареной особенно ожесточенных схваток стал кирпичный завод с его массивными строениями. Он располагался на окраине города. Здесь засел довольно сильный гарнизон с двумя десятками тяжелых пулеметов. И все-таки объединенными усилиями нашего и 882-го полков кирпичный завод, а затем и город были взяты.

В полутора-двух километрах севернее Мельзака с востока на запад тянется возвышенность с отдельными господствующими даже над ней высотами. Именно здесь противник, выбитый из Мельзака, и занял заранее подготовленный оборонительный рубеж. Хутора и окраины населенных пунктов Лилиенталь и Гайль были им тоже приспособлены к долговременной обороне.

290-я же дивизия получила задачу прорвать эту оборону и, развивая наступление в направлении Брайтлинда, к исходу дня выйти на шоссе, ведущее от Брайтлинда до Линдэнау.

Следует сказать, что к началу этих боевых действий наш полк насчитывал в своем составе всего лишь 355 человек. Они были сведены в две стрелковые, одну минометную и пулеметную роты в батареи ПТО, 76-мм пушек и 120-мм минометов. Другие полки были примерно такого же состава. Так, в 882-м стрелковом имелось 450 активных штыков, в 885-м - 422. И все-таки в 14.00 22 февраля после короткой артподготовки части дивизии перешли в наступление. Вернее, попытались перейти. Ибо противник, подтянув резервы, сосредоточив севернее Лилиенталя самоходки и пехоту, почти сразу же сам предпринял контратаку. И так получилось, что из наступающих мы превратились в обороняющихся.

С 23 по 25 февраля мы неоднократно пытались сбить противника с занимаемого им рубежа. Но все эти попытки успеха не имели. Мощным организованным огнем артиллерии, самоходных орудий и пулеметов гитлеровцы отбивали наши атаки. Полк и другие части дивизии в этих боях понесли новые и довольно значительные потери. Чтобы хоть как-то восполнить их, пришлось проводить жесткое сокращение тыловых и специальных подразделений и высвободившимся личным составом пополнять стрелковые роты.

Но и противник понес большие потери. Поэтому в конце концов он вынужден был оставить занимаемый им рубеж. Наши части продвинулись вперед на глубину до пяти километров. И тут снова остановились, завязав ожесточенные бои.

К тому же погода по-прежнему не позволяла нашей авиации действовать в полную силу.

18 марта погода наконец-то стала проясняться. И наши войска при поддержке авиации снова перешли в наступление. К утру 21 марта 885-й и 878-й стрелковые полки овладели населенным пунктом Грунау и вышли к железной дороге Хайлигинбайль - Браунсберг, что проходила в пяти-шести километрах от побережья залива Фришес-Хафф. Она-то и была последним оборонительным рубежом врага, на который отошли и стали закрепляться битые нами части 131-й и 102-й пехотных, а также 24-й танковой дивизий.

В течение 22 и 23 марта наши войска безуспешно пытались прорвать оборону противника на этом рубеже. 24 марта командир дивизии полковник Н. А. Вязниковцев приказал всех людей свести в один полк. И с завтрашнего дня наступать этим полком. Командиры 882-го стрелкового полка подполковник И. Д. Чернов и 885-го подполковник И. Г. Бахолдин людей прислали. Прибыла и 131-я отдельная штрафная рота.

Атака началась на рассвете после пятнадцатиминутного огневого налета нашей артиллерии. Дружным ударом железная дорога вскоре была очищена от противника. Гитлеровцы, предприняв несколько безуспешных контратак, отошли в направлении Браунсберга.

Этот город не входил в полосу действия нашей армии, но находился вблизи нее. И мой сводный полк, развивая наступление в направлении Прейсиш-Банау и Карбена, вскоре попал под сильный фланговый огонь артиллерии и минометов противника, который он вел из Браунсберга. Пришлось развернуть батальоны непосредственно на этот город.

Части соседней армии, наступавшие на Браунсберг, где-то отстали. Поэтому я попросил комдива обратиться за помощью непосредственно к командующему армией. Через несколько минут полковник Вязниковцев сообщил, что по восточной окраине Браунсберга будет дан залп реактивной артиллерии. Вскоре огромной силы удар наших легендарных "катюш" буквально потряс землю. Столбы черного дыма и пламени окутали почти весь город. Полк по моему сигналу дружно поднялся и, ведя огонь на ходу, устремился к Браунсбергу. Подоспели и части соседней армии. К 11.00 Браунсберг был взят. Действия нашего полка получили высокую оценку командования, он был награжден орденом Суворова III степени.

Продолжая развивать наступление дальше, в направлении на Дойч - Банау , расположенный на побережье залива Фришес-Хафф, полк за полтора-два километра до этого населенного пункта был встречен заградительным огнем корабельной артиллерии. Затем с безымянной высоты и прилегающей к ней рощи его контратаковали довольно крупные силы вражеской пехоты. Мы начали нести ощутимые потери.

Здесь был тяжело ранен командир сводного батальона капитан А. М. Ларин. Вместо него в командование этим подразделением вступил капитан М. М. Загайнов, начальник разведки полка.

В районе населенного пункта Дойч-Банау у гитлеровцев была построена пристань, используемая ими для эвакуации войск и боевой техники. Первым под покровом темноты к пристани проник взвод разведки старшего лейтенанта Маякина. Он начал забрасывать фашистов противотанковыми гранатами, расстреливать из автоматов. А это послужило сигналом для перехода в атаку всего батальона. К утру 26 марта противник был выбит из Дойч-Банау , полк вышел на побережье залива Фришес-Хафф.

* * *

В первых числах апреля мы получили приказ грузиться в эшелон. Причем грузился только личный состав. Артиллерийские же подразделения и обоз должны были совершить марш в назначенный район своим ходом.

К 11 апреля дивизия сосредоточилась в районе Клян-Киршбаум, восточнее реки Одер.

Вся 3-я армия составила второй эшелон 1-го Белорусского фронта.

В течение десяти дней наши части пополнялись личным составом и вооружением, шли занятия по боевой подготовке. А 16 апреля на рассвете мы услышали впереди сильную канонаду. Оказалось, что это войска первого эшелона 1-го Белорусского фронта перешли в наступление на Берлин.

3-я армия вводилась в сражение 23 апреля южнее Берлина, должна была действовать навстречу войскам 1-го Украинского фронта с задачей завершить окружение франкфурт-губенской группировки войск противника, а затем во взаимодействии с соседями уничтожить ее.

Ближайшая наша задача состояла в том, чтобы к 25 апреля замкнуть кольцо окружения вокруг вражеской группировки и перерезать дорогу Берлин - Цоссен. А завершив окружение, к обороне не переходить, продолжать наступать, все больше и больше сжимая кольцо вокруг фашистских полков и дивизий.

23 апреля наши части, начав наступление, к исходу дня уже форсировали реку Шпрее и вышли на рубеж юго-восточнее Нойцитау. А с рассвета 24 апреля 878-й стрелковый полк, получив задачу прикрыть левый фланг корпуса, продолжил наступление в направлении озера Трибш и за день, очистив от противника леса к северу и юго-востоку от озера, овладел населенным пунктом Альт-Гармансдорф.

На следующее утро части 290-й стрелковой начали форсирование реки Даме. К полудню оно было закончено. Захватив на противоположном берегу плацдарм, дивизия перерезала узел дорог севернее Кенингс-Вустерхаузен. А к исходу дня овладела и этим населенным пунктом, захватив в полной исправности Центральную берлинскую радиостанцию.

26 апреля на рубеже городов Топхин и Грас Бештен, а также леса на западном берегу озера Гульден Зее нам пришлось вести упорный бой с подразделениями 5-й танковой, 169-й пехотной дивизий и 511-м полком связи 9-й армии фашистов.

С утра 27 апреля дивизия получила приказ наступать на юго-западную окраину Вендиш-Бухгольц. Свой боевой порядок она построила следующим образом: справа действовал наш 878-й стрелковый полк, слева - 885-й. 882-й полк находился во втором эшелоне.

В результате упорного дневного боя мы овладели Гросс-Керисом, а наш левый сосед - Кляйн-Керисом.

28 апреля наш полк в составе дивизии продолжал наступление, встречая все более нарастающее сопротивление противника. Особенно ожесточенный бой разгорелся под вечер, когда мы подошли к деревне Лептен. Разведчики вскоре доложили, что деревня пустая, лишь по просеке, с юга, к ней движется механизированная колонна врага. В голове - до десятка танков, а за ними - бронетранспортеры.

Нужно было как можно быстрее захватить Лептен и организовать по ее южной окраине оборону.

1-й батальон под командованием капитана А. С. Бибича быстро выдвинулся на намеченную окраину деревни и встретил огнем голову колонны врага, уже вытягивающуюся на опушку леса. Первый танк был подбит пэтээровцами. А идущий сзади, не успев затормозить, таранил головной и сам тут же вспыхнул ярким пламенем. В колонне началось замешательство. Из других танков и бронетранспортеров стали выпрыгивать фашистские солдаты и офицеры, но тут же попадали под меткий пулеметный и автоматный огонь наших воинов.

К этому времени открыли беглый огонь по лесу и наши изготовившиеся к бою минометчики.

Все попытки гитлеровских офицеров навести среди своих солдат хоть какой-нибудь порядок успеха не имели. Губительный огонь бойцов 1-го батальона буквально косил охваченных паникой фашистских вояк. Сдаваться они, видимо, не хотели, а идти вперед не могли, так как плотный пулеметно-автоматный огонь не давал им поднять головы. Пути же отхода отрезали артиллеристы, а по самой середине этого огненного мешка метко били наши минометчики.

Большая группа противника, следовавшая в хвосте колонны, попыталась было по просекам обойти деревню Лептен с северо-востока. Но к этому времени 3-й батальон тоже изготовился там к бою и встретил ее метким огнем.

В течение всей ночи не смолкали выстрелы. А когда рассвело, фашисты отошли, оставив перед деревней и в лесу сотни трупов, три сожженных танка, двенадцать бронетранспортеров, несколько орудий и минометов, много грузовых автомашин и другой техники.

Разведчики то и дело радировали, что в лесах между Лептеном и Хальбе они наблюдают большое скопление танков, бронетранспортеров, артиллерии и штабных машин противника. Все это построено на просеках в колонны головой на запад.

Впереди каждой колонны - по нескольку танков, затем бронетранспортеры с пехотой, за ними артиллерия, а потом уже штабные машины. Значит, гитлеровцы намерены прорываться не на север, на Берлин, а на запад.

Посоветовавшись с начальником штаба, решил наступление вести двумя батальонами, пустив их вдоль двух основных просек. Третий батальон оставил обороняться в Лептене. Полковую артиллерийскую батарею расположил там же, выдвинув два орудия к восточной окраине деревни - для прострела просеки и опушки леса, а два других - для ведения огня вдоль ее главной улицы.

Первым вступил в бой с противником 2-й батальон. На него по просеке двинулось сразу двенадцать танков, ведя за собой густые цепи пехоты. Наши бойцы вначале залегли, дружно отстреливаясь. Но затем под натиском превосходящих сил врага вынуждены были отойти назад, к деревне.

1-й же батальон захватил к этому времени две выгодные возвышенности, с которых хорошо просматривались сразу несколько просек, и огнем из всех видов оружия начал расстреливать двигавшиеся по ним колонны. Но, уклоняясь в сторону, идущие сзади гитлеровцы начали обтекать батальон капитана Бибича, и он вскоре оказался как бы в тылу у противника.

К полудню несколько колонн врага снова появилось у деревни Лептен. Только на сей раз они вышли к ней уже с восточного и юго-восточного направлений.

2-й батальон, уже отошедший к этому времени на линию 3-го, окопался на огородах юго-восточной окраины деревни.

И когда гитлеровцы появились на опушке леса, по ним был открыт дружный огонь. Весь день 29 апреля и ночь на 30-е этот батальон мужественно отбивал все атаки врага, уничтожив 6 танков, более двух десятков бронетранспортеров и сотни фашистских солдат и офицеров.

Вышел на связь командир 1-го батальона, сообщил, что держится на высотах прочно, потери имеет незначительные, только вот боеприпасов осталось маловато. Добраться же до него возможности пока нет. Поэтому я приказал Бибичу держаться, беречь боеприпасы, используя и трофейное оружие.

...В час ночи наступившую было тишину разорвали мощные орудийные раскаты, шум танковых моторов и автоматная трескотня. Сотни ракет повисли в небе. У противника все пришло в движение. Командование 9-й гитлеровской армии предприняло последнюю попытку прорваться на запад, навстречу стремившейся к Берлину армии генерала Венка, на которую так надеялся Гитлер.

Бой длился около двух часов. Мы отбили все вражеские атаки, нанеся противнику тяжелый урон. С рассветом стрельба на нашем участке стихла. Но справа, в направлении города Тойпиц, что вблизи автострады Берлин - Дрезден, канонада продолжалась еще долго. Как оказалось, крупная колонна противника, насчитывавшая в своем составе более трех тысяч человек, прорвалась там на стыке двух соседних дивизий. Но и ее вскоре ликвидировали. Так к утру 30 апреля окруженная двухсоттысячная франкфурт-губенская группировка гитлеровских войск прекратила свое существование...

Наши батальоны, не встречая почти никакого сопротивления, начали двигаться лесом по направлению к деревне Хальбе.

Чем ближе мы продвигались к ней, тем отчетливее был слышен гул орудий. Это громили врага наступавшие навстречу нам войска 1-го Украинского фронта.

К полудню 30 апреля в деревне Хальбе мы встретились с войсками генерала В. Я. Колпакчи, которые входили в состав 1-го Украинского фронта.

К исходу дня 1 мая мы получили приказ совершить марш и сосредоточиться в одном из районов северной окраины Берлина. Марш совершали днем. К вечеру 2 мая полк в составе дивизии сделал остановку на ночной отдых в Лихтенреде, что на юго-восточной окраине Берлина.

Утром 3 мая комдив вызвал к себе командиров частей и объявил, что дивизии приказано форсированным маршем выйти к реке Эльбе. На подступах к Бранденбургу нам было оказано сопротивление. Мы вступили в бой с арьергардными частями противника, прикрывавшими отход фашистских войск к Эльбе.

Полк вышел на восточный берег Эльбы западнее населенного пункта Парей.

День Победы части нашей дивизии, как и остальные соединения 3-й армии, встречали в нескольких десятках километров восточнее Эльбы. Дело в том, что утром 8 мая мы получили приказ передать занимаемый участок по восточному берегу реки частям 3-й ударной армии. Нас же отводили в тыл.

К вечеру того же дня наш полк сосредоточился в лесах севернее города Плауэ. Где-то после двух часов ночи 9 мая мне позвонил командир дивизии полковник Н. А. Вязниковцев и поздравил с окончанием войны. Сообщил, что уже подписан акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии.

Главная | Боевой путь | Книга Памяти | Однополчане | Документы Карты Награждения Помощь Поиск по сайту
© Совет ветеранов 250 Бобруйской Краснознаменной ордена Суворова II степени стрелковой дивизии, 2005-2017